Глава 5. Университет и идея культуры

Отечественные записки. № 6 (15) (2003) Тема номера: Публикации.

УНИВЕРСИТЕТ В РУИНАХ

Билл Ридингс версия для печати

[*]

Главы из книги

Глава 5. Университет и идея культуры

Проекты университета двадцать первого века в большинстве своем разительно напоминают соответствующие проекты века девятнадцатого. Перечитать Гумбольдта, Шиллера, Шлейермахера, Фихте и Канта необходимо хотя бы потому, что подавляющее большинство современных рецептов преодоления университетского кризиса по сути дела повторяют рекомендации Гумбольдта или Ньюмена, между тем как уверенность в пригодности их рекомендаций зиждется лишь на незнании основополагающих текстов из истории этой институции. Так, сейчас — как о чем-то новом — много говорят о необходимости в равной мере уделять внимание преподавательскому и исследовательскому процессам или о той пользе, которую Глава 5. Университет и идея культуры опосредованным образом приносят фундаментальные исследования. Однако новизна этих идей уже в прошлом, и думается, что их нынешнее оживление — вполне достаточный повод, чтобы заново перечитать первоисточники, — к чему я и приступил в предыдущей главе. Продолжая начатое, я хотел бы сосредоточиться на философах — наследниках Канта.

Воистину замечательным достижением немецкой идеалистической философии является то, что она артикулировала и сама стала осуществлять анализ знания и его социальной функции. Из одной апории кантианской философии она дедуцировала не только современный университет, но и саму немецкую нацию. Диалектика непрерывного познания и исторической традиции, обозначенная Шеллингом и разрешенная Шиллером посредством эстетической идеологии, сделала возможной артикуляцию Глава 5. Университет и идея культуры таких понятий, как этническая нация, государство разума и культура философского типа, которые — почти на два столетия имперской экспансии — установили связь между спекулятивной философией и разумным основанием истории как таковой.

Знаменитая Шиллерова критика Канта признает способность разума возвысить человека до уровня универсального. Разум, по Шиллеру, выдвигает на авансцену автономного субъекта, способного к рефлексии мира детерминаций, от которого он сам освобожден как чистая точка сознания. У Шиллера человек действительно эмансипирован своим разумом, однако Шиллер утверждает, что кантовскому неэмпирическому представлению о разуме как чистой системе присущ произвол в технике дедукции, каковую технику Шеллинг рассматривает как совершенно условное понимание, характерное для логики. Как указывает Глава 5. Университет и идея культуры Шиллер, моральное государство чистого разума может быть установлено лишь ценой разрушения изначального, неэмансипированного состояния человечества, наделенного внутренним «естественным чувством». Кантовская антиномия природы и разума не оставляет человеку выбора: движение к разуму сопряжено с разрушением природы, достигнуть зрелости — значит полностью забыть свое детство. Так образуется знаменитый герменевтический круг: государство разума должно дать образование человечеству, тогда как основание подобному государству может положить только образованное человечество.



Проблема институализации в философии Канта осознана Шиллером как трудная проблема перехода от «государства природы» к «государству разума», которому не сопутствовало бы разрушение природы. Решение, говоря кратко, являет собой культура, понятая как процесс эстетического воспитания. Именно культура Глава 5. Университет и идея культуры позволяет нам перейти от природы к разуму, не разрушая при этом самой природы. Так, искусство устраняет из природы момент случайного (чтобы дать место морали), однако оно не дает разуму полного освобождения от природы. Образование (Bildung) — это процесс развития моральной личности, в котором красота является промежуточной ступенью между хаосом природы и четкими априорными структурами чистого разума. Искусство, таким образом, занимает срединное положение между чисто пассивной детерминацией разума со стороны природы (человек как животное) и крайне активной детерминацией природы со стороны разума (человек как машина). Важно понимать, однако, что процесс эстетического воспитания у Шиллера не сводится к простому рассматриванию картин. Это Глава 5. Университет и идея культуры фундаментальный исторический процесс: разум обретает органическую жизнь через изучение истории. Человечество достигает морального состояния не тем, что отвергает природу, а тем, что заново истолковывает ее как исторический процесс.

Таким образом, разум должен заменить собою веру, а государство — церковь. Однако необходима также институция опосредования, способная реализовать культурный процесс, который подвел бы человечество от его природного состояния к государству разума. Шлейермахер, чья герменевтика состоит в воспроизведении (reworking) традиции с целью возвышения работы (work) природы до уровня разума, определяет эту опосредующую институцию как университет. Реформа институций, настаивает Шлейермахер, не может просто отбросить традицию и заменить естественно сформированные структуры, такие как средневековый Глава 5. Университет и идея культуры университет, своевольным применением разума. Традиция не может быть отброшена, она должна быть воспроизведена, с тем чтобы стало понятным ее истинное значение. Рациональное в традиции не просто вычленяется и санкционируется — оно наделяется органической жизнью и таким образом сохраняется, а не просто выстраивается в пустоте. Так, например, посредством герменевтического процесса нация должна воплотить этничность, которая поднимается до рационального самосознания. Все это совершенно не тождественно вере в то, что прежде существовавшие социальные формы будут заменены формами, дедуцированными из абстрактной идеи человечества. В более практическом плане это означает, что разрушительные действия, подобные Французской революции (вспомним сентенцию Мирабо: «Pour tout reconstruire, il fallait tout demolir Глава 5. Университет и идея культуры»[1]), уже не будут необходимы людям, чтобы достичь самосознания и самоопределения. Таким образом, немецкая модель университета обеспечивает значительную поддержку государственной власти: университет существует для того, чтобы производить разумное, не прибегая к революции и разрушению.

Процесс герменевтического воспроизведения называется культурой и может быть артикулирован двояким образом. С одной стороны, культуре свойственна самотождественность. Она есть единство всех знаний, являющихся объектом изучения. Это объект научно-философского изучения (Wissenschaft). С другой стороны, культура указывает на процесс развития, культивации личности — Bildung. В современном университете двумя ветвями этого процесса являются исследование и обучение, и немецкий идеализм — в этом его особенность — настаивает на том, что специфику университета составляет Глава 5. Университет и идея культуры именно нераздельное единство этих двух начал. Высшая школа практикует обучение без исследования, академия — исследование без обучения. Университет — это центр образовательной системы, поскольку здесь совмещается обучение и исследование, и, таким образом, «питомники науки» (формула Шеллинга) становятся также «учреждениями общей культуры». Университет культуры, основанный Гумбольдтом, получает свою легитимность от культуры, которая осуществляет синтез обучения и исследования, процесса и результата, истории и разума, филологии и критики, исторической учености и эстетического опыта, институционального и индивидуального. Таким образом, раскрытие идеи культуры и развитие индивидуальности совпадают. Объект и процесс органически объединяются, и местом, где это происходит, становится университет, который тем самым вручает народу идею Глава 5. Университет и идея культуры нации-государства как жизненный ориентир, а нации-государству — народ, способный жить согласно этой идее.

Для Шлейермахера Wissenschaft — это спекулятивная наука, т. е. единство, лежащее в основе специальных знаний. Wissenschaft — это спекулятивный поиск единства знания, которое отличает культурных людей. Такое единство интегрированных знаний составляло, конечно, достояние древних греков и с тех пор было утрачено. Древняя Греция как чистый источник утраченной культуры — постоянный элемент нарратива немецкой спекулятивной философии. Быть может, наиболее ясно это положение выражено в сочинении Шиллера «Письма об эстетическом воспитании человечества». Согласно Шиллеру, новое время заменило единую культуру фрагментированной цивилизацией, более многообразной (а в известных отношениях и более развитой Глава 5. Университет и идея культуры) в том, что касается конкретных областей знаний, — но не столь насыщенной смыслом. Как выразился Фихте, описывая проект Берлинского университета (впоследствии не выдержавший конкуренции с предложением Гумбольдта), обширность современного поля позитивных знаний делает всю их разветвленную совокупность несоизмеримой с индивидуальной способностью понимания. И пусть вся совокупность знаний не может быть схвачена индивидом — все равно, утверждают идеалисты, он должен пытаться постичь сущностное единство знания, тем самым принимая участие в органической всеобщности живого знания, — хотя он и рискует оказаться погребенным под грудой мертвого фактологического материала.

Немецкие идеалисты полагали, что реинтеграция всей множественности известных фактов в рамках единой культурной науки возможна Глава 5. Университет и идея культуры лишь с помощью образования (Bildung), т. е. облагораживания личности. Нация-государство сможет в итоге заново воплотить единство, подмененное множественностью и дисциплинарной разобщенностью знания в интеллектуальной сфере и разделением труда в сфере социальной. Как же это произойдет? Здесь, видимо, имеет смысл обратить внимание на некоторые различия между философами-идеалистами, которые пытались придать Шиллерову понятию «эстетического образования» институциональную форму. Чтобы добиться этого, поздние идеалисты развивали призыв Шиллера к красоте как призыв к культуре в двух ее качествах — трансценденции (направляющего единства чистой науки как цели и основания спекулятивной мысли или исследования) и развивающего процесса (педагогики образования, Bildung). Как полагал Гумбольдт, культурный принцип, воплощенный в университете Глава 5. Университет и идея культуры, соединяет поступательное движение объективной науки (культурное знание) с духовным и моральным воспитанием (культивацией) субъекта.

С этой целью университет был организован Гумбольдтом в соответствии с правилом спекулятивной философии, которая размышляет над позитивными знаниями в поисках их источника и цели и одновременно стремится создать такой метадискурс, который мог бы легитимировать и организовать все знание в целом. Так, Шлейермахер утверждает, что факультет философии есть внешняя форма, принимаемая внутренней необходимостью университета. Как и для Канта, философия для него — это чисто автономный момент: мышление знания о самом себе. Отличие от Канта состоит в том, что, по версии Шлейермахера, процесс философской рефлексии обосновывает знание Глава 5. Университет и идея культуры, скорее, согласно органическому принципу, а не просто как внутреннюю стройность некоторой абстрактной системы. Факты не просто организуются философской мыслью в соответствии с логическим принципом непротиворечивости — они наделяются жизнью. Филология, историческое изучение языка, и есть та форма, которую принимает эта органическая основа. В герменевтическом процессе филологического исследования история воспроизводится согласно рациональным принципам с целью вскрыть ее единство. Шеллинг в «Лекциях о методе академической учебы» даже описывает филологию как историю, помещенную в живую всеобщую целостность, как процесс, в котором язык обретает жизнь. Аналогично Шлейермахер заново утверждает национальный язык как целостную науку. Наука обретает свое единство в рамках национального языка, который образует замкнутую Глава 5. Университет и идея культуры целостность внутри более широкой целостности абсолютного знания. Поэтому наука получает обоснование скорее в исторической этничности, чем в чисто рациональной абстрактной идее народа как чистой воли.

Шлейермахер, в отличие от Фихте, настаивает на том, что связь между университетом и государством должна быть исключительно опосредованной. Вмешательство государства необходимо только для защиты свободы университета. Такая свобода обеспечивает автономную работу философской рефлексии, выявляет внутреннюю логику знания, не требующего никакой структуризации извне, никакого твердо закрепленного порядка курсов или дисциплин. Согласно Шлейермахеру, роль университета в государстве не является чисто утилитарной. Университет выпускает не просто служащих, а граждан-субъектов. В этом состоит смысл педагогики образования Глава 5. Университет и идея культуры (Bildung), которая обучает приобретению знания как процессу, а не преподает его как результат. Этот вопрос возникает снова и снова — вплоть до нашего времени — в ходе дискуссий о сравнительной ценности больших лекционных курсов и семинарских занятий.

В процессе правильно построенного образования субъект изучает правила мысли, а не позитивное содержание знания, в результате чего мысль, приобретение знания, превращается в свободную и самостоятельную деятельность, в неотъемлемую составляющую субъекта. В своем отношении к указанному различию между рефлективным процессом образования (Bildung) и чисто механическим приобретением позитивных знаний все идеалисты согласны между собой. Так, для Фихте педагогика — это чистый процесс. Преподаватель не передает знания Глава 5. Университет и идея культуры (их лучше черпать из книг, чтение которых оставляет больше свободы для самостоятельного размышления), но выполняет две другие задачи. Вопервых, он придает поиску знания нарративную форму, т. е. рассказывает повесть о процессе приобретения знаний. Во-вторых, преподаватель инициирует сам процесс, т. е. заставляет знание работать. Таким способом преподается не знание, а критическая способность — формальный метод использования умственных сил, процесс суждения.

Время образования (Bildung) наглядно выражает идею абсолютной науки, поскольку оно являет собой вместе единичный момент и вечность. В этом отношении философия образования обнаруживает свою постоянную зависимость от кантовского рационализма и отличает себя от любой чисто эмпирической концепции развития или созревания. Как указывает Глава 5. Университет и идея культуры Шлейермахер, университетское время есть действительно единичный момент — момент пробуждения идеи знания, когда субъект осознает наличие разума и осознает себя как существо рациональное. Этот единичный момент является также вечностью, поскольку, настаивает Фихте, рациональное упорядочение знаний дает возможность бесконечного умножения времени: «Искусство упорядочения... коль скоро оно не делает ни одного напрасного шага, умножает время до бесконечности и расширяет короткий отрезок единичной человеческой жизни до размеров вечности». Спекулятивная философская рефлексия, обрисованная Фихте, не растворяется в бесконечном море фактов. Наоборот, рефлексия схватывает значение фактов, позволяя памяти работать систематически, в соответствии с фундаментальными принципами, а не просто агрегировать факты.

Теория передачи Глава 5. Университет и идея культуры знаний — это, прежде всего, теория педагогического времени, теория хронотопа, в рамках которого порядок знания может быть представлен в виде пространственной системы. Чтобы знание стало автономным объектом, мыслимым органически, преподавание должно быть процессом продуцирования и воспроизведения знания — в одно и то же время. Именно так понятое время преподавания главным образом и позволило немецким идеалистам выдвинуть университет в качестве модели институции, в которой настоящее могло бы сплавить традицию прошлого с честолюбивой устремленностью в будущее, поместив их в единое поле культуры. Эта модель, однако, имеет несколько вариаций. Самая важная из них, гумбольдтовская, версия университета отличается от версии Фихте тем, что предусматривает далеко Глава 5. Университет и идея культуры не столь жесткий контроль со стороны государства над средствами, используемыми для этого слияния. В проекте Гумбольдта описаны организационные формы, копирующие государственные образцы не столь прямо, как у Фихте, пишущего о «регулируемом взаимосцеплении различных сил, слившихся в органическое единство и целостность для продвижения к общей цели». Если фихтевский университет претендует на государственный статус для своих структур (с тщательно продуманной системой финансирования), то университет Гумбольдта выглядит как продуктивное дополнение к государственному аппарату, наделенное известной долей либеральной терпимости, как институт диалога с государством. Поэтому Гумбольдт твердо устанавливает пределы властных полномочий государства в отношении университета: «Что же касается внешних отношений [университета] с государством Глава 5. Университет и идея культуры и действий последнего в этой области, то оно должно лишь оберегать духовные ресурсы университета (во всем их объеме и разнообразии) и его свободу, назначая для этого специальных должностных лиц».

План Берлинского университета, намеченный Гумбольдтом, включал в себя фундаментальную реорганизацию дискурса знания, в результате чего университет должен был принять на себя опосредующую, культурную функцию, возложенную на него государством: поиск объективного культурного смысла государства как исторической величины и одновременно субъективное нравственное воспитание граждан-субъектов как потенциальных носителей этой идентичности. О диапазоне этой реорганизации можно заключить по замечанию Гумбольдта, что автономии философской рефлексии угрожает, с одной стороны, Сцилла чистого досуга (полное отсутствие направления), с Глава 5. Университет и идея культуры другой — Харибда утилитарности (безоговорочное следование направлению, заданному государством). Знание не может ни оставаться совсем без внешнего определения, ни быть эмпирически детерминированным своим практическим применением. Скорее, оно должно быть детерминировано со стороны ничем не детерминированного идеала абсолютного знания. Этот идеал полностью перестраивает средневековую оппозицию активной и созерцательной жизни, заменив ее противопоставлением чистой пользы и чистого досуга. Социальная миссия университета не поддается описанию во взаимоисключающих терминах мысли либо действия. Неверно, что университет — это место для размышления, переходящего затем в действие. Он не является простым инструментом государственной политики, но должен воплощать собой мысль как действие, как стремление к идеалу. В Глава 5. Университет и идея культуры этом состоит его неразрывная связь с государством, т. к. государство и университет — две стороны одной монеты. Университет стремится воплотить мысль как действие, направленное к идеалу; государство должно реализовать действие как мысль, как идею нации. Государство берет под свою защиту деятельность университета, университет хранит мысль государства. И оба они стремятся реализовать на практике идею национальной культуры.

Описанная идея университета, для которого культура является жизненным началом, определяла и форму университета как современной институции, и его отношение к нации-государству. Может показаться, что либеральный проект Гумбольдта одержал полную победу над более консервативным предложением Фихте. И действительно, Гумбольдт никогда не отождествлял разум с Глава 5. Университет и идея культуры «порядком», как это делал Фихте. Но все же, хотя гумбольдтовская концепция разума была более спекулятивной и универсальной, а его представления о нации — не столь укоренены этнически, как у Фихте, развитие университета пошло по фихтеанскому пути, определяя процесс культивации субъекта прежде всего в этнических категориях. Инструментом, связавшим этничность с культурой — особенно в англоязычных странах, — стала концепция национальной литературы. Как будет показано в следующей главе, кафедра национальной литературы постепенно заменила кафедру философии в качестве средоточия гуманистических наук и a fortiori[2] духовного центра университета.


documentapehjnd.html
documentapehqxl.html
documentapehyht.html
documentapeifsb.html
documentapeincj.html
Документ Глава 5. Университет и идея культуры